Жизнь в мире невидимом т. 1

V. Чертоги знания

Приближаясь к городу, мы могли составить некоторое представление о его огромных размерах. Излишне говорить, что он не был похож ни на что увиденное мною до сих пор. Он состоял из множества величественных зданий, окруженных прекрасными садами и деревьями, то тут, то там виднелись пруды со сверкающей водой, чистой, как хрусталь, и отражавшей все оттенки красок, известных на земле, а так же тех, которые не увидишь нигде, кроме духовного мира.

Не следует думать, что эти прекрасные сады имеют хотя бы малейшее сходство с чем-либо на земле. Самые лучшие земные сады не выдержали бы сравнения с тем, что мы созерцали сейчас, с этим изобилием совершеннейших красок и богатством неземных ароматов. Как зачарованные, мы бродили по газонам, которые природа создала с такой расточительной щедростью. А я-то думал, что красоту загородной местности, где я получил первый опыт духовной жизни, вряд ли сможет что-то превзойти.

Мысленно я вернулся к узким улицам и переполненным тротуарам на земле, зданиям, скученным из-за высоких цен на землю, тяжелому воздуху, загрязняемому потоками транспорта. Я вспомнил суету и суматоху, беспокойство деловой жизни и восторг мимолетных радостей. Я и не представлял себе, что могут существовать такие вечно прекрасные города, отличающиеся от земных, как небо от земли. Широкие улицы с прекрасно ухоженными изумрудно-зелеными газонами лучами расходились от здания, которое, как мы поняли, являлось центральным пунктом всего города. Огромный луч света спускался с его купола, и мы инстинктивно почувствовали – Эдвину не нужно было ничего говорить – что в этом храме мы все вместе можем направлять свою благодарность Великому Источнику Всего Сущего и здесь мы можем увидеть сияние истинного Бога.

Здания были не очень высокими, если измерять и сравнивать земными мерками, но они были большей частью очень широкими. Невозможно сказать, из какого материала они были построены, потому что это была по существу духовная субстанция. Их поверхность была гладкой, как мрамор, и имела тонкую, полупрозрачную структуру, напоминающую алебастр, и каждое здание излучало поток света нежнейшего оттенка. Некоторые здания были украшены резьбой, изображающей растения и цветы, некоторые не имели никаких украшений. И над всем этим равномерно и непрерывно разливалось неземное сияние, не оставляя вокруг себя ни одного темного места.

Этот город был полностью создан для учения, занятий наукой и искусством и удовольствий, которые можно получать в этой сфере. Он был открыт для всех, и все имели здесь равные права. Здесь можно было продолжать заниматься полезным и приносящим радость делом, начатым на земле. Многие души могли позволить себе здесь удовольствия, которых они, будучи инкарнированными, были по той или иной причине лишены.

Первый дом, в который повел нас Эдвин, имел отношение к живописи. Он был огромным, и в нем находилась длинная галерея, на стенах которой были представлены все известные людям шедевры изобразительного искусства. Они были расположены таким образом, что можно было по порядку проследить за каждым шагом земного прогресса, начиная с самых ранних времен и заканчивая нашими днями. Здесь были представлены все направления живописи со всех концов земли. Не следует думать, что собрание, которое мы сейчас рассматривали, было интересно только людям, которые знают и понимают живопись. Это совершенно не так.

Когда мы вошли, в галерее было довольно много людей, выбиравших для себя то, что им было интересно. Были и группы, которые слушали рассказы учителей, демонстрировавших различные этапы в истории живописи на примерах висящих на стенах картин. Их описания были так ясны и интересны, что были понятны каждому.

Многие из этих картин я узнал, потому что видел их «оригиналы» в земных галереях. Мы с Рут были удивлены, когда Эдвин сказал нам, что то, что мы видели на земле, вовсе не оригиналы! Оригиналы мы видели сейчас в первый раз. А там были только бренные земные копии, которые могли погибнуть в пожаре и с течением времени подвергались тлению. А здесь мы видели непосредственный результат мысли художника, созданный в эфирном мире еще до того, как он перенес эти мысли на земное полотно. Во многих случаях можно было увидеть, где земной картине не хватало того, что имел в виду художник. Он пытался в точности передать свой замысел, но из-за земных ограничений точная концепция ускользала от него. В некоторых случаях виной тому были краски. В древние времена художник не мог достать или создать тот особенный оттенок, который он хотел получить. Он создал в духовном мире то – и результат этого мы видели сейчас – что ему не удалось перенести на материальное полотно.

Это было одно из главных отличий этих картин от тех, что я видел на земле. Другое важное отличие заключалось в том, что здесь все картины были живыми. Эту особенность очень трудно передать словами. Духовные картины нужно увидеть, чтобы понять это. Я могу только попытаться это объяснить. Эти картины, неважно, пейзажи или портреты, не были плоскими, то есть они не казались написанными на ровном полотне. Они обладали всей полнотой рельефности. Изображенный предмет был выпуклым, как если бы это был макет, каждый элемент которого можно потрогать руками. Чувствовалось, что тень это настоящая тень, которую отбрасывает настоящий предмет. Краски светились жизнью даже на самых ранних работах, еще до того, как был достигнут значительный прогресс.

Тут мне в голову пришла проблема, за решением которой я, естественно, обратился к Эдвину. Она заключалась в следующем: выставлять в галереях все картины, происходящие из земной сферы, наверное, нежелательно, да и непрактично, а мысль о предпочтениях, основанных на чьих-либо суждениях, кажется, не совсем согласуется с духовными законами, насколько я успел это понять. Какая система используется для отбора картин, которые представлены на этих стенах? Мне ответили, что этот вопрос часто задается посетителями этой галереи. Ответ в том, что к тому времени, как земной художник, плохой, хороший или просто средний, приспосабливается к новой жизни, он уже не питает никаких иллюзий – если они у него вообще были – относительно своего творчества.

Обычно у него начинается крайняя неуверенность в себе, которая подпитывается возвышенной красотой этой сферы. Так что возникает скорее проблема недостатка, нежели переизбытка!

Пока мы с Рут рассматривали портреты мужчин и женщин, имевших мировую славу и живших как в давние времена, так и в наши дни, у нас появилось странное ощущение того, что мы живем с ними в одном мире, что они живы так же, как и мы, и не являются больше историческими фигурами земных хроник.

В другой части того же здания находились помещения, где студенты, изучавшие живопись, могли учиться всему, чему только можно научиться. Они радовались свободе от земных физических ограничений. Обучение здесь дается легко, приобретать и применять знания несложно для тех, кто желает учиться. Студенту не приходится больше бороться с земными проблемами, и его продвижение вперед проходит плавно и быстро. Радость этих молодых людей распространялась на всех, кто на них смотрел. Теперь, когда с главным ужасом земной жизни – быстротечным временем и всеми мелкими неприятностями земного существования навсегда покончено, их стремлениям больше нет границ. Неудивительно, что каждый художник в этом и любом другом зале этого города наслаждался звездным часом своей духовной награды.

Подробное изучение всех картин этой галереи заняло бы у нас слишком много времени, в то время как нашей главной целью было получить общее представление об этой сфере, чтобы позже нам легче было найти дорогу и вернуться туда, где нам больше всего понравилось. Такова была мысль Эдвина, и мы с Рут охотно с ним согласились. Итак, мы не стали больше задерживаться в доме живописи и отправились в другое большое здание.

Это был дом литературы, и он вмещал все книги, достойные своего имени. Он был разделен на помещения меньшие по размеру, чем в доме живописи. Эдвин повел нас в просторную комнату, где хранились исторические хроники всех земных народов. Для того, кто был знаком с земной историей, книги, стоявшие на полках этого отдела огромной библиотеки, многое могли бы разъяснить. Читатель впервые мог бы узнать истину об истории своей страны. Каждое слово в этих книгах было абсолютной правдой. Скрыть что-то здесь невозможно, потому что в эту сферу может войти только истина.

Позже я вернулся в эту библиотеку и с большой пользой провел время среди бесчисленных книг. Я погрузился в историю и был поражен, начав читать. Естественно, я ожидал, что к истории здесь относятся в привычной для нас манере, но существенное отличие заключалось в том, что передо мной предстала правда всех исторических действий и событий. Это обнаружилось очень скоро, но я сделал еще одно открытие, которое в первый момент меня поразило. Я обнаружил, что наряду с констатацией фактов, касающихся действий каждой исторической личности - государственных деятелей, стоявших во главе правительства, королей, являвшихся главами этих государств - раскрывалась правда о каждом мотиве, управлявшем их действиями или лежавшем в их основе, и это правда была неоспорима. Многие из этих мотивов были возвышенными, очень многие – низменными, многие были неправильно истолкованы, многие искажены. В эти духовные анналы были вписаны истинные истории тысяч и тысяч людей, которые во время земной жизни принимали активное участие в судьбах своей страны. Некоторые пали жертвами подлости и предательства, другие сами были их причиной и источником. Никто не остался пощаженным, и ничто не было опущено. Правда была открыта для всех, она не приукрашивалась и не замалчивалась, невзирая на лица, будь то король или человек из народа, церковник или мирянин. Авторы изложили правдивую историю такой, какая она есть. Она не требовала приукрашиваний и комментариев, она говорила сама за себя. И я глубоко благодарен за то, что эта правда скрывается от нас до того момента, как мы оказываемся здесь, и наш разум в некоторой степени готов к таким открытиям.

До сих пор я упоминал только политическую историю, но я покопался и в истории церкви, и сделанные мною открытия были не лучше, чем в сфере политики. Фактически, они были еще хуже, учитывая то, под чьим именем самые жестокие деяния совершали люди, заявлявшие, что служат Господу, а в действительности являвшиеся инструментами в руках таких же подлецов, как они сами.

Эдвин предупредил меня, чего ждать от этих исторических хроник, но я не ожидал обнаружить в них такую полноту изложения истинных фактов. Предполагаемые мотивы, которые назывались в земных книгах, были во многих случаях далеки от истины!

Хотя эти книги свидетельствовали о многих преступлениях земной истории, они рассказывали также о великих и благородных деяниях. Они были здесь не для того, чтобы представлять доказательства за или против, а потому что литература является частью человеческой жизни. Людям нравится читать. И разве то, что у нас есть книги для чтения, не согласуется со всем образом жизни в этом мире? Возможно, они здесь не такие, как на земле, но они полностью соответствуют всему остальному, что здесь есть. Считается, что стремление к знанию здесь намного сильнее, чем на земле, потому что наш разум свободен от забот и нужд повседневной жизни.

Мы прошли через множество других комнат, где в распоряжении всех желающих находились книги на всевозможные темы. И, пожалуй, одна из самых главных была та, которую наиболее просвещенные души называют «наукой о психических явлениях», потому что это действительно наука. Я был поражен изобилием литературы под этими заголовками. На полках стояли книги, отрицающие существование духовного мира и возможность продолжения жизни. Многие из этих авторов уже получили возможность еще раз взглянуть на свои труды, но теперь уже совсем с другими чувствами. Они стали живыми свидетелями, опровергающими то, что было написано в их книгах.

На нас произвели впечатление красивые переплеты книг, материал, из которого они были сделаны и стиль письма. Я обратился к Эдвину за информацией по этому вопросу. Он сказал, что создание книг в духовном мире не похоже на создание картин. Я сам мог убедиться в том, как замалчивается правда в земных книгах, либо намеренно, либо из-за незнания фактов. В живописи художник хочет отобразить истину, но не по своей вине не может этого сделать. Поэтому он не увековечивает ложь, напротив, его сознание фиксирует истину. Автор книги вряд ли напишет ее с намерением, диаметрально противоположным тому, что в ней выражено. Кто же тогда пишет правдивые книги духовного мира? Это делают авторы земных книг после перехода в духовную сферу. И они рады этой возможности. Это становится их работой, благодаря которой они достигают духовного прогресса. У них нет проблем с фактами – они налицо – и они отражают их в этот раз правдиво! Здесь нет необходимости что-либо скрывать, да это и бесполезно.

Что касается печатания книг: на земле для этого существуют печатные станки. В духовном мире возможности для этого не хуже. У нас существуют собственные методы печатания, но они совершенно не похожи на земные. У нас есть специалисты, настоящие мастера своего дела, они любят свою работу, а иначе они бы ей не занимались. Создание книг, как и всего остального здесь, это целиком мыслительный процесс, в котором автор и печатник работают в полном согласии. Книги, являющиеся результатом их тесного сотрудничества, представляют собой произведения искусства, на них просто приятно смотреть, не говоря уже о содержании. Создание обложки это еще один специальный процесс, она выполняется художниками из удивительного материала, неизвестного на земле, потому что он существует только в духовном мире. Книга, созданная таким образом, это живая вещь, требующая полной концентрации мысли. Читать книгу – значит воспринимать сознанием рассказанное в ней, будь она художественной или научной. Книга немедленно отзывается читателю, так же, как цветок отзывается тому, кто подходит к нему, хотя цель в этом случае другая.

Все это огромное количество книг, увиденных нами здесь, находилось в распоряжении всех желающих. Здесь не было никаких ограничений, никаких утомительных правил и предписаний. Находясь в этой сокровищнице знания, мы с Рут ужасались собственному невежеству. Однако Эдвин успокоил меня, сказав, что нам не следует пугаться такому объему знаний, ведь впереди у нас целая вечность! Это было утешительным напоминанием, и странно, что на это не обращаешь внимания. Необходимо время, чтобы избавиться от ощущения непостоянства, быстротечности, которые ассоциируются с земной жизнью. Мы чувствуем, что должны как можно быстрее увидеть все, что можно, несмотря на то, что время как фактор нашей жизни уже не действует.

Тут Эдвин подумал, что хорошо бы показать Рут то, что ей особенно понравится, и повел нас в дом тканей. Он бы таким же просторным, но помещения в нем были большими по размерам, чем в двух предыдущих зданиях. В них находилось огромное количество прекрасных тканей, сотканных в течение столетий, от которых на земле практически ничего не осталось. Здесь можно было увидеть образцы материалов, о которых мы читали в исторических хрониках при описании государственных церемоний и торжественных событий. И что бы ни говорилось об изменениях в стиле и вкусе, земной мир потерял значительную часть своего многоцветия, сменив его на скучную серость.

Расцветки многих старинных тканей были просто великолепны, а их изумительный рисунок свидетельствовал об истинном искусстве, утраченном на земле. Бренные на земле, они были нетленны в духовном мире. Ставшие по своей сути эфирными, они сохранили для нас живое представление о том, какими эти богатые ткани были в земной среде. Здесь также можно было наблюдать постепенный прогресс в дизайне и при изготовлении земных тканей, и я должен признать, что он продолжался до определенного момента, после чего стало наблюдаться движение в обратном направлении. Я говорю, разумеется, только в общем смысле.

В зале гобеленов находились великолепные творения художественного гения, земные копии которых давно перестали существовать. К нему прилегало несколько небольших комнат, где увлеченные и усердные души изучали искусство ткать гобелены. Такие же увлеченные и счастливые души обучали и помогали им. Это не было скучной работой учителя с учеником, это было истинное удовольствие, которое они могли в любой момент прервать, чтобы заняться другими делами. Рут сказала, что очень хотела бы присоединиться к одной из групп, занятой изготовлением огромного гобелена, и ей ответили, что она может сделать это в любое время, когда пожелает, и ее с радостью примут в кругу друзей. Однако пока она останется с нами и продолжит путешествие.

Может создаться впечатление, что до сих пор мы посещали не что иное, как небесные музеи, хранящие в себе великолепные образцы искусства, которые не увидишь на земле. Земные музеи сейчас это довольно безрадостные места. В них пахнет плесенью и химическими консервантами, необходимыми для того, чтобы предохранить их экспонаты от порчи и тления. И от человека их тоже защищают, помещая в унылые стеклянные ящики. А здесь нет никаких ограничений. Все, что находится в этих залах, открыто, и его можно посмотреть и потрогать руками. Здесь нет запаха плесени, сами предметы источают изысканные ароматы, а небесное сияние льется со всех сторон, подчеркивая великолепие этих произведений человеческих рук. Нет, это далеко не музеи. Это скорее храмы, в которых мы, души, ощущаем вечную признательность Великому Отцу за свое безграничное счастье в этом мире, реальность которого многие на земле отрицают. Они отметают возможность всего этого – но почему? Они и сами не знают. На земле множество красот, а в духовном мире нет ничего! Может быть, поэтому так сочувствуют тем, кто переходит в иной мир – потому что он навсегда оставляет всю красоту и уходит в пустоту и небесный вакуум. Все прекрасное относят исключительно к земному миру. От человеческого разума больше нет пользы, потому здесь нет ничего, в чем его можно было упражнять. Ничего! Неудивительно, что реальность и безграничная полнота духовного мира шокирует тех, кто ожидал встречи с вечной небесной пустотой!

Важно понять, что любая работа, любое задание выполняется обитателями этой и других, более высоких сфер с готовностью и желанием и никогда по принципу «хочешь – не хочешь, а надо». Никого не заставляют что-то делать. Никто никогда не чувствует и не выражает нежелания. Это не значит, что мы пытаемся совершить невозможное. Иногда мы предвидим результат того или иного действия, иногда нет, но есть другие люди, обладающие большим знанием и мудростью, и они подскажут нам, браться за дело или на время воздержаться. От них всегда можно получить помощь и совет. Вы, возможно, помните мое предложение попытаться пообщаться с землей и уладить некоторые вопросы в своей жизни, когда Эдвин порекомендовал мне подождать и обратиться за советом по поводу целесообразности таких действий попозже. Поэтому я не ошибусь, если скажу, что желание действовать и служить другим является здесь основным принципом. Я говорю об этом, чтобы вы лучше могли понять значение другого дома, куда Эдвин повел нас после того, как мы покинули дом тканей.

По целям и задачам это была школа, где души, упустившие возможность учиться и приобретать земные знания, могли вооружиться интеллектуально.

Знание и ученость, образование и эрудиция еще не означают духовной ценности, а неумение читать и писать не подразумевают ее отсутствие. Но когда душа переходит в этот мир и видит, как перед ней открываются великие пути со всеми многочисленными и разнообразными возможностями, она понимает, что знание может помочь ей в духовном развитии. Может быть, она не умеет читать и писать. Но тогда теперь, когда она имеет возможность читать, но не умеет этого, все эти великолепные возможности останутся для нее навсегда закрыты? Можно задать вопрос – неужели в духовном мире так необходимо уметь читать? Должны же быть какие-то формы мысленного восприятия того, что стоит в книгах, без помощи печатного слова? То же самое можно сказать о картинах и обо всем остальном здесь. Какая необходимость в чем-либо осязаемом? Если мы будем следовать этой мысли, она приведет нас к состоянию бессодержательности, о чем я уже говорил.

Человек, не умеющий читать, будет сознанием чувствовать, что в книге, которую он берет в руки, что-то содержится, но понять интуитивно или как-то по-другому это содержание он не сможет. Но тот, кто умеет читать, сразу почувствует свою связь с мыслями автора, и книга начнет отвечать ему.

Умение писать тоже необязательно, и многие, кто этого не умел до перехода, не утруждают себя тем, чтобы восполнить этот недостаток.

В этой школе мы обнаружили, что многие души серьезно заняты учебой и получают от этого удовольствие. Учится здесь неутомительно, потому что память отлично работает, и все возможности восприятия не стеснены и не ограничены больше физическим мозгом. Наша способность понимать обостряется, и интеллектуальный прогресс происходит уверенно и постоянно. Эта школа была домом реализованных стремлений большинства тех, кто стремился к знаниям на земле, но по всем известным причинам был лишен такой возможности. Одним не оставлял на это времени их бизнес, другие были поглощены заботами о хлебе насущном.

Школа была очень удобно организована, не чувствовалось никакого намека на строгую регламентацию. Каждый студент занимался изучением своего курса независимо от остальных. Он мог удобно устроиться в стенах школы или выйти в прекрасный сад. Он начинал занятия, когда хотел, и заканчивал, когда хотел, и чем больше он погружался в учебу, тем больше она его заинтересовывала и захватывала. Я могу говорить об этом по личному опыту, потому что сам многому научился, работая в библиотеке после того, как мне ее показали в первый раз.

Когда мы вышли из школы, Эдвин предложил посидеть на траве под деревьями и отдохнуть. Это было вполне в его духе – естественно и непринужденно. Мы не устали, но продолжать заниматься одним и тем же делом означало бы монотонность, а здесь нет той монотонности, которую мы вынуждены терпеть на земле. Эдвин знал по опыту, что в умах вновь прибывших в духовную сферу рождаются самые разные эмоции, и некоторое время выжидал, пока мы не сделаем для себя новые открытия.

526 просмотров