Жизнь в мире невидимом т. 1

IV. Дом отдыха

По дороге двое из нас размышляли над увиденным и над его смыслом. Наша юная спутница – она сказала, что ее зовут Рут – задавала нам вопросы. Я не пытался на них отвечать, поскольку сам был новичком, и предоставил это моему другу Эдвину, имя которого я до сих пор не называл.

Рут, как выяснилось, на земле никогда не была активной прихожанкой, но она была доброй душой, и было очевидно, что ее помощь ближним сделала для ее духовного благоденствия гораздо больше, чем любая религиозная демонстрация. Подобно мне, она была удивлена такой приверженностью религии в духовной сфере. Эдвин сказал, что до сих пор мы увидели лишь один пример, а их великое множество. Но увидеть один, значит получить представление обо всех остальных. Конечно, каждая религия придерживается своих определенных правил и символов веры, так же как это было на земле, с некоторыми незначительными отличиями, как мы уже видели.

Такая духовная летаргия не нова в духовной сфере. Виной тому земной мир. Религиозные споры и разногласия находятся у самого основания того айсберга невежества и необразованности, которые многие уносят с собой в духовный мир, а если люди так упрямы и не в состоянии мыслить самостоятельно, они остаются в оковах своего узкого религиозного мировоззрения, считая его высшей истиной, до тех пор, пока не настанет день их духовного пробуждения. Тогда они начинают видеть, что их рабская приверженность религиозным кредо мешает их развитию. Эта заблудшая паства проливает слезы по каждому, кто ее покидает, пока, наконец, не настанет день, когда все узнают правду о духовном мире. Конечно, эти люди никому не причиняют вреда, кроме себя самих, задерживая свое духовное развитие. Как только они это осознают и сделают первый шаг вперед, их радость не будет знать границ. Они поймут, что напрасно тратили время.

Можно задать вопрос: Если с распространением знания и истины с религией в духовном мире будет покончено, что же займет ее место? Это звучит как приговор коллективному поклонению.

Это совсем не так. У нас существует коллективное поклонение, но в нем нет и следа бессмысленных кредо, доктрин и догм. Мы поклоняемся Великому и Вечному Отцу, абсолютной истине. Мы мыслим одинаково, мы – единый разум. При этом никого не призывают к слепой вере в то, что ему непонятно. Здесь много, очень много вещей, которые мы не понимаем, и пройдет вечность, прежде чем перед нами забрезжит слабый луч понимания. Но от нас и не требуют понимать их, нас просят принять все так, как есть. Это не влияет на наш духовный рост. Мы сможем продвинуться далеко вперед еще до того, как начнем задумываться над этими вещами. Итак, мы – один коллективный разум в нашем поклонении Всевышнему.

Такие вопросы обсуждали мы, пока шли по небесным просторам, а Эдвин нам все объяснял.

И тут Рут заметила довольно импозантное здание, окруженное лесом, которое меня тоже заинтересовало. Эдвин сказал нам, что это дом отдыха для тех, кто перешел в духовный мир после тяжелой болезни или в результате насильственной смерти и, как следствие, находится в состоянии шока. Мы поинтересовались, можно ли взглянуть на этих людей, не показавшись чересчур любопытными. Он ответил, что это можно устроить, тем более, что он оказывал здесь кое-какие услуги и является здесь персоной грата. Добавить к этому проявляемое им глубокое сочувствие, которое отгоняет любую мысль о любопытстве. Когда мы подошли ближе, я увидел, что здание внешне совсем не похоже на «больницу». Оно было построено в классическом стиле, имело три или четыре этажа и было совершенно открыто со всех сторон. Здание не имело окон, таких, как бывают на земле. Оно было построено из белого материала, а над ним поднимался высокий луч голубого света, падавшего вниз и заливавшего все здание своим сиянием, придавая ему выразительный голубой оттенок. Этот огромный луч был потоком жизни, исцеляющим лучом, посланным тем, кто только что совершил переход, но еще не пробудился. Когда они полностью восстановят свое духовное здоровье, их ждет великолепное пробуждение, и им покажут их новое окружение.

Я увидел множество людей, сидевших на траве или бродивших вокруг. Это были родственники тех, кто проходил лечение в стенах этого дома отдыха, и чье пробуждение было уже близко. Хотя они, без сомнения, могли немедленно собраться, когда это будет необходимо, но, следуя своей старой земной привычке, предпочитали находиться поблизости в ожидании счастливого момента. Все они были радостны и взволнованы, это читалось на их лицах. Когда мы проходили мимо, они дружелюбно улыбались нам. Многие подходили, чтобы поприветствовать нас, думая, что мы здесь с той же целью. Мы объяснили, для чего мы здесь, и они поторопили нас.

Я заметил, что большинство людей было одето не в свои земные одежды, из чего сделал вывод, что они здесь уже довольно долгое время. Это не обязательно так, объяснил Эдвин. Они могут носить свои духовные облачения в силу того, что являются обитателями сферы, где мы сейчас находимся. Их одежды полностью соответствуют месту и ситуации. Их трудно описать, потому что невозможно сравнить ни с каким земным материалом. Здесь нет таких тканей. Внешний вид создается не материей, а интенсивностью света, который составляет сущность духовных одеяний. Те, что мы увидели здесь, имели свободные, ниспадающие до земли формы, а их цвета – голубой и розовый разной степени интенсивности – казалось, переплетались во всей субстанции платья. Одежда казалась очень удобной, и так же, как и все здесь, не требовала ухода, чтобы поддерживать ее в идеальном состоянии, которое зависело только от духовности того, кто ее носит.

На нас все еще была земная одежда, и, принимая во внимание нашу цель, Эдвин предложил сменить ее на более естественную для данной обстановки. Я был готов согласиться с его предложением, потому что сам пока мало знал и доверял ему во всем. Рут, казалось, тоже проявляет большой интерес к этой перемене, но мы недоумевали, как это сделать.

Возможно, некоторые на земле готовы поверить в то, что такая ситуация включает в себя церемонию преподнесения нам духовных облачений в присутствии неземных существ, пришедших, чтобы явиться свидетелями того, как мы будем вознаграждены и официально приглашены вступить в царство «вечного покоя».

Поспешу сообщить вам, что это совершенно не так.

Все, что произошло, было очень просто: сразу после того, как я выразил желание последовать предложению Эдвина и снять свои земные одежды, они начали постепенно исчезать, растворяться, и я оказался облаченным в свое собственное духовное одеяние, подобное тем, что я видел вокруг. Эдвин тоже переоделся, и я заметил, что цвет его одежды более интенсивный, чем мой. Платье Рут было таким же, как у меня, и она была в полном восторге от происшедшего. С моим старым другом такая история уже происходила раньше, и его одежда не была для него новостью. Но что касается меня - и я уверен, что с Рут было то же самое – я не почувствовал ни малейшего неудобства или неловкости от такого коренного, как может показаться, изменения нашего внешнего вида. Напротив, все казалось естественным и совершенно нормальным и полностью соответствовало нашему нынешнему окружению, в чем я еще больше убедился, когда мы вошли в дом. Ничто не могло быть более неуместным, чем земное одеяние, в этом здании, помещения и внутренняя обстановка которого были совершенно не похожи ни на что земное.

Когда мы вошли, Эдвина поприветствовал старый друг, который вышел нам навстречу. Эдвин вкратце объяснил цель нашего визита, и нас пригласили посмотреть все, что мы пожелаем.

Наружный вестибюль вел в довольно большой зал с высокими потолками. Со всех четырех сторон, там, где обычно находятся окна, возвышались на некотором расстоянии друг от друга высокие колонны. Внутреннее убранство почти отсутствовало, но из этого не следует, что помещение выглядело неуютно, как барак. Ничего подобного. Пол был покрыт очень мягким ковром со спокойным рисунком, а стены то тут, то там были украшены красивыми гобеленами. Пол был весь занят удобными кушетками, на которых лежали неподвижные фигуры, видимо, крепко спавшие. Между ними тихо ходили несколько мужчин и женщин, наблюдавших за спящими.

Как только мы вошли в зал, я сразу почувствовал, как мы попали под действие голубого луча, от которого исходили необыкновенная энергия и спокойствие. Другой особенностью было полное отсутствие ощущения учреждения с его неизбежным бюрократизмом. Здесь не чувствовалось никакого покровительственного отношения, и у меня не было ни малейшего ощущения, что я нахожусь среди чужих. Те, кто присматривал за спящими, относились к этому не как к вынужденной обязанности, а как к работе, которую они выполняли с любовью и радостью. Все было именно так. Счастливое пробуждение спящих душ доставляло им не меньше радости, чем тем, кто пришел посмотреть на это.

Я узнал, что все «пациенты» этого зала перед смертью страдали от продолжительных болезней. Сразу после смерти они были погружены в продолжительный сон. В некоторых случаях сон следует непосредственно или практически без перерыва за физической смертью. Долгие страдания перед переходом в духовный мир ослабляют разум, который, в свою очередь, влияет на духовное тело. Это неопасно, но сознанию требуется полный покой разной продолжительности. К каждому подходят индивидуально, и он, в конце концов, реагирует на это лечение. В сонном состоянии сознание полностью отдыхает. Неприятных снов и бредовых лихорадок не бывает.

Глядя на это совершенное проявление Божественного Промысла, я подумал, насколько абсурдны земные представления о «вечном покое», «вечном сне» и другие такие же нелепые земные концепции. Этот сон, за которым я наблюдал, земные умы превращают в состояние вечного покоя, в которое переходят души после смерти и находятся в нем в ожидании ужасного последнего часа, дня Страшного Суда. То, что я видел, было наглядным опровержением этого абсурдного утверждения.

Как сказали мои друзья, никто из них не проснулся в этом или другом таком же доме отдыха. Так же, как и я, они не страдали от долгих болезней, и конец их земной жизни был скорым и довольно приятным.

Пациенты на кушетках выглядели очень спокойными. За ними постоянно наблюдают, и при первых признаках возвращения сознания все собираются, готовясь к пробуждению спящего. Некоторые просыпаются не полностью и снова впадают в дремоту. Другие сразу стряхивают с себя сон, и тогда для опытных душ, присматривающих за ними, начинается, наверное, самая трудная работа. До этого момента они только наблюдали и ждали. Во многих случаях проснувшимся нужно объяснить, что они умерли и живы. Они обычно вспоминают свои долгие болезни, некоторые не осознают, что перешли в духовный мир, и когда им осторожно и спокойно объясняют положение вещей, они часто испытывают желание вернуться обратно на землю к тем, кто по ним скорбит, или, может быть, к тем, о ком они заботились и за кого были в ответе. Им объясняют, что их возвращение ничего не даст, и другие, опытные души позаботятся обо всем, что их так беспокоит. Эти пробудившиеся не так счастливы по сравнению с теми, кто просыпается с полным сознанием того, что произошло. Если бы люди на земле были больше осведомлены, тогда пробуждающиеся души испытывали бы меньше страданий.

Земной мир считает себя очень продвинутым и цивилизованным. Такое мнение рождается из слепого невежества. Все земное со всеми относящимися к нему вещами принято считать самым важным, а духовный мир рассматривается как нечто туманное и отдаленное. Когда душа, наконец, прибывает сюда, у нее достаточно времени, чтобы начать размышлять над этим. Но пока не настал этот момент, нет необходимости даже беспокоиться об этом. Такова позиция тысяч и тысяч инкарнированных, и здесь, в этом зале, мы наблюдали за их пробуждением из духовного сна. Мы видели, как добрые и терпеливые души стараются убедить этих людей в том, что они действительно умерли. Этот зал – один из многих, где непрерывно идет одна и та же работа, и все это потому, что земной мир считает себя таким просвещенным!

Нам показали другой большой зал, обставленный подобным образом, где спали те, кто пережил внезапную насильственную смерть. С ними обычно труднее работать, чем с теми, которых мы только что видели. Внезапность ухода приводит их разум в большое замешательство. Вместо постепенного перехода их эфирное тело во многих случаях было насильственно вырвано из физического и отправлено в духовный мир. Переход произошел так быстро, что в их жизни, кажется, не произошло никакого разрыва. За таких сразу берутся те, кто посвящает этой работе все свое время и энергию, и в этом зале мы могли видеть результаты их усилий. Если бы люди имели хоть малейшее представление о духовных вещах, их пробуждение было бы более счастливым.

Заверяю вас, что не очень-то приятно наблюдать за тем, как добрые и терпеливые помощники отдают свои душевные, а иногда почти что физические силы людям, совершенно не понимающим того, что они умерли. Это очень печальное зрелище, и я могу за это поручиться, потому что видел все своими глазами. А кто виноват в таком положении вещей? Большинство этих душ, пробыв здесь достаточно долго, чтобы осознать свое новое положение, винит самих себя или тот мир, который они недавно покинули, за терпимость к такой слепоте и глупости.

Эдвин дал нам понять, что мы, наверное, посмотрели все, что хотели, и, сказать по правде, ни я, ни Рут не сожалели о том, что уходим. Нужно напомнить, что мы относительно недавно прибыли в этот мир, и у нас еще не было достаточно опыта, чтобы выдержать такое грустное зрелище. Итак, мы вышли наружу и пошли по дороге, которая огибала большой фруктовый сад, похожий на тот, где я впервые попробовал божественных плодов, но гораздо больше его по размерам. Он находился здесь для тех, кто недавно проснулся, а также для всех остальных, кто желал отведать этих живительных фруктов.

Мне показалось, что Эдвин тратит на нас много времени, может быть, в ущерб своей работе. Но он заверил нас, что то, что он делает сейчас, во многом является его обычной работой – не только помочь людям привыкнуть к новой обстановке, но и помочь тем, кто начинает избавляться от своих старых религиозных представлений и освобождать разум от оков религии. Я был рад это слышать, потому что это значило, что он и дальше останется нашим проводником.

Теперь, когда мы снова вышли на воздух, возник вопрос, оставаться нам в наших духовных одеяниях или вернуться к земной одежде. Что касается Рут, она и слышать не хотела ни о каких переодеваниях. Она заявила, что очень довольна тем, что на ней сейчас, и спросила нас, какое земное платье может быть лучше этого. Мы вынуждены были согласиться с таким сильным аргументом. А что думали Эдвин и я? Мой друг вернулся бы к своей сутане только для того, чтобы составить мне компанию, и чтобы я чувствовал себя, как дома. Поэтому я решил остаться в том, в чем был – в своем духовном одеянии.

По дороге мы беседовали о различных земных представлениях, касающихся внешнего вида душ. Рут упомянула о крыльях в связи с ангелоподобными существами, и все мы сразу согласились с тем, что это представление совершенно абсурдно. Может ли быть более неуклюжее, громоздкое и непрактичное средство передвижения? Мы предположили, что ответственность за это отступление от истины несут античные художники. Возможно, они считали, что душам необходимо было какое-то средство передвижения, а обычный метод перемещения с помощью ног в духовной сфере был слишком земным, чтобы предположить его возможность хотя бы отдаленно. Не зная, какой силой обладает здесь мысль, и как она используется для передвижения по этим сферам, они вынуждены были обратиться к единственному известному им средству перемещения в пространстве – крыльям. Интересно, много ли земных людей до сих пор верят в то, что мы почти не отличаемся от больших птиц? Современной науке удалось рассеять некоторые из этих абсурдных представлений, господствовавших столь долгое время.

Мы прошли не так далеко, когда Эдвин вспомнил, что мы хотели отправиться в город, который был ясно виден на некотором расстоянии. Когда я говорю «на некотором расстоянии», это не следует понимать в том смысле, что расстояние здесь имеет какое-то значение. Это не так! Я имел в виду, что город находился достаточно близко, что посетить его, не отклоняясь от нашего основного маршрута. Рут и я сразу согласились отправиться туда, потому что город духовного мира мог стать для нас настоящим открытием.

И тут возник вопрос – идти нам пешком или использовать более быстрый метод передвижения? Нам обоим хотелось попробовать, на что способна сила мысли, но, как и прежде, мы совершенно не представляли себе, как привести эту силу в действие. Эдвин сказал, что как только мы осуществим этот мыслительный процесс, у нас уже не будет с этим никаких трудностей в будущем. Во-первых, необходима была уверенность, во-вторых, наша концентрация мысли должна была быть полной. Мы желаем оказаться в каком-либо месте и тут же там оказываемся. Вначале могут понадобиться сознательные усилия, но после этого мы сможем перемещаться, куда пожелаем, можно сказать, вообще не задумываясь. Вспомним наши земные методы: если вы хотите сесть или идти, или выполнить любое из множества привычных земных действий, вы не осознаете того, что совершаете вполне определенное мысленное усилие, чтобы осуществить свое желание. В вашей голове мгновенно возникает мысль, что вы хотите сесть, и вы садитесь. Вы не обращаете внимания на множество мышечных движений, которые предполагает это действие. Они стали вашей второй натурой. И то же самое происходит здесь. Стоит нам пожелать оказаться в определенном месте, как мы тотчас же там оказываемся. Но я должен уточнить, что не все места здесь открыты для нас. Существует множество сфер, куда мы не можем войти, разве что в особых обстоятельствах, или если это допускает уровень нашего прогресса. Однако это не влияет на методы передвижения, это лишь ограничивает наше движение в некоторых направлениях.

Будучи практичным человеком, я спросил Эдвина, что если мы все трое хотим быть вместе, значит, все мы должны желать оказаться в одном и том же месте, думать о нем и направлять к нему свои мысли. Он ответил, что в этом случае следует иметь в виду несколько факторов. Первый фактор состоит в том, что это было нашим изначальным планом, и что он позаботится о нас. А во-вторых, если мы выразили такое желание и намерение, мы должны оставаться в тесном контакте друг с другом. Этих двух моментов достаточно для того, чтобы верно и надежно доставить нас всех вместе к месту назначения. Когда мы наберемся опыта в использовании этих методов, у нас не будет с этим никаких затруднений.

Следует напомнить, что мысль настолько мгновенна, насколько это можно себе представить, и потеряться в этом безграничном пространстве невозможно. У меня уже был первый опыт путешествия в пространстве таким образом сразу после моей смерти, но тогда я передвигался относительно медленно с крепко закрытыми глазами. Эдвин предположил, что мы получим большое удовольствие, если попробуем провести эксперимент, и заверил нас, что мы не ни при каких обстоятельствах не пострадаем. Он предложил нам с Рут мысленно перенестись к небольшой группе деревьев примерно в четверти мили от нас, если измерять это земными мерками. Мы сидели на траве, вглядываясь в нашу цель. Мой друг предложил нам держаться за руки, если мы волнуемся. Рут и я должны были отправиться туда вдвоем, а он останется здесь, на траве. Нам нужно было только пожелать оказаться у тех деревьев. Мы с Рут весело смотрели друг на друга в ожидании того, что произойдет, но никто не брал инициативу в свои руки. Пока мы раздумывали, Эдвин скомандовал: «Ну, давайте!» Это дало нам толчок, я взял Рут за руку, и в то же мгновение мы стояли под деревьями.

Мы посмотрели друг на друга если не с удивлением, то с похожим на него чувством. Взглянув туда, откуда мы прибыли, мы увидели Эдвина, который махал нам рукой. А затем произошла странная вещь. Перед нами мелькнуло что-то похожее на вспышку света. Она не ослепила и не напугала нас. Она лишь привлекла наше внимание, как если бы на земле солнце вдруг вышло из-за туч и осветило пространство перед нами. Мы замерли в ожидании, что произойдет. Затем мы ясно услышали – ухом или сознанием, не могу сказать – голос Эдвина, который спросил, понравилось ли нам это короткое путешествие, и предложил вернуться к нему обратно таким же способом. Мы обменялись репликами, стараясь определить, действительно ли мы слышали голос Эдвина, но не успели мы выразить недоумение по поводу этой новой манифестации духа, как голос Эдвина зазвучал снова, заверяя нас, что он слышал, как мы обсуждали этот вопрос! Мы были так удивлены и восхищены этим новым проявлением силы мысли, последовавшим так быстро за предыдущим, что решили немедленно вернуться к Эдвину и попросить объяснения. Мы повторили процедуру и снова оказались сидящими на траве по обе стороны от моего старого друга, который весело улыбался нашему удивлению.

Мы засыпали его вопросами, но он был готов к атаке и сказал, что намеренно приберег для нас этот сюрприз. Это, сказал он, еще один пример реальности мысли. Если мы можем перемещаться в пространстве силой мысли, из этого следует, что мы сами можем посылать эти мысли независимо ни от каких расстояний. Если мы сфокусируем свою мысль на каком-либо человеке духовного мира либо в форме конкретного сообщения, либо в виде эмоций, она обязательно достигнет назначения и будет принята перципиентом. Это то, что происходит в духовном мире. Как это происходит, не могу сказать. Это одна их тех вещей, которые мы принимаем, как есть, и пользуемся этим. До сих пор, разговаривая друг с другом, мы использовали свои «речевые органы». Это было совершенно естественно, и мы над этим не задумывались. Ни мне, ни Рут не приходило в голову, что здесь существуют какие-либо средства общения на расстоянии. Мы не были больше ограничены земными условиями, но до сих пор не наблюдали ничего, что могло бы заменить обычный способ общения на земле. Но именно это, наверное, и должно было подсказать нам, что следует ожидать неожиданного.

Хотя мы можем посылать свои мысли, это не значит, что мы для всех открытая книга. Ни в коем случае. Если мы хотим, мы можем намеренно оставить свои мысли при себе. Но если наши мысли начнут лениво бродить без всякого контроля, их легко могут увидеть и прочитать окружающие. Одна из первых вещей, которые необходимо сделать по прибытии в этот мир, это понять, что мысль реальна, она может создавать и строить, и мы должна направить свои усилия на то, чтобы должным образом ее контролировать. Но вскоре мы научимся приспосабливаться к новым условиям, как и ко многому другому в духовном мире, если у нас есть для этого желание, и у нас, как всегда, будут помощники, готовые помочь нам преодолеть эти и все остальные трудности. В этом мы с Рут уже убедились с огромным облегчением и благодарностью.

Рут не терпелось увидеть город. и она настаивала, чтобы Эдвин отвел нас туда немедленно. Итак, не откладывая, мы поднялись и отправились в путь.

546 просмотров